В Мордовии перезахоронили останки жертв массовых расстрелов (ФОТО)

Просмотров: 4540

В июле по благословению митрополита Саранского и Мордовского Зиновия произошло событие, какого еще не было в истории Мордовской митрополии – раскопки на местах захоронений жертв репрессий советской власти, извлечение останков новомучеников и предание их земле по всем церковным канонам.

Свято-Троицкий Чуфаровский монастырь – место в Мордовии особое. До 1917 года это была одна из крупнейших женских монашеских обителей, основанная в 1868 году по благословению старца Игнатия Вершина, истового молитвенника и прозорливца, еще при жизни почитаемого в округе и даже в соседних губерниях. Иконы, написанные сестрами-насельницами, расходились по всей России.

После революции монастырь с каждым годом всё более и более разорялся, пока не был закрыт окончательно. А в 1928 году он обрел новую славу, на сей раз – страшную. В корпусах монастыря разместилась следственная тюрьма НКВД, превратив монашескую обитель в обитель скорби и смерти – мордовскую голгофу. И одними из первых заключенных в ней стали священнослужители, отказавшиеся подчиняться советской власти, многие из которых были замучены до смерти.

Точно неизвестно, сколько всего людей было здесь казнено, убито, умерло от голода, холода и лишений за те 26 лет, что здесь располагалась тюрьма, а затем трудовая колония. Эти сведения пока не найдены даже в соответствующих архивах. Жители села Чуфарово рассказывали о нескольких расстрельных рвах и об одном кладбище для умерших в заключении, которое располагалось в самом монастыре.

После 1954 года, когда колония была закрыта, у монастырских построек сменилось еще несколько хозяев, и все они приложили руку к разрушению некогда большого комплекса монастыря. Но всё же сохранилось живое свидетельство страшной эпохи репрессий – здание тюремного карцера, в котором сейчас располагается монастырский склад. И уцелело это строение, скорее всего, благодаря необычному материалу, из которого сложены его стены – сланцевому камню, выходы которого на поверхность попадаются в окрестностях монастыря. Это не стандартный кирпич, строения из которого можно разобрать. Материал можно использовать вторично.

То, что это именно тюремное помещение, видно не только по оконным решеткам, сваренным из железных прутков в большой палец толщиной, но и по особой волнистой форме потолка, характерной для многих старых учреждений такого рода. Роль балок потолочного перекрытия выполняют железные двутавровые балки, уложенные на небольшом расстоянии одна от другой. Между ними подвешивалась металлическая сетка, поверх которой набрасывался густой цементный раствор. Как вспоминал первый наместник возрожденного монастыря игумен Лазарь (Гуркин) (ныне - епископ Нарвский и Причудский), к середине 90-х годов на стенах камер местами еще сохранилась старая штукатурка – тоже присущая тюрьмам «шуба» с шершавой поверхностью, к которой заключенные не могли прислониться, чтобы хоть немного отдохнуть. Это делалось специально, чтобы создать узникам максимум неудобств. На этой штукатурке отец Лазарь даже обнаружил неразборчивые надписи, сделанные заключенными.

Здание использовалось как тюремный карцер, потому что в нём не было никакого отопления, а пребывание там зимой в течение длительного времени означало, фактически, смертный приговор. Сколько именно человек здесь одновременно содержалось – сейчас нельзя сказать даже приблизительно, но если снесенные перегородки находились между окнами, то камеры были одиночными. Впрочем, как вспоминают выжившие узники подобных лагерей, порой в «одиночки» набивали столько человек, что они не могли даже сесть.

В 90-е годы в этом здании планировалось устроить музей, рассказывающий о страшных временах гонений, но эта идея так и не была реализована, хотя кое-какие экспонаты удалось найти. В тюремной обслуге трудились, в основном, жители близлежащих деревень, и в одном старом доме после смерти хозяина случайно нашли даже ключ от тюремной камеры – характерной формы, с большим кольцом и длинной шейкой, который сейчас хранится в монастыре.

Когда в середине 90-х годов прошлого века Свято-Троицкая обитель начала возрождаться (уже как мужской монастырь), монахам со слов местных жителей  удалось примерно определить места массовых захоронений тех, кто был расстрелян в Чуфаровской тюрьме. Тогда же там был поставлен большой поклонный крест. Десять лет спустя отец-наместник обратился к руководству республиканского патриотического объединения «Поиск» с просьбой более точно определить места братских могил. Поисковики ромодановского отряда «Память» (действующего при аграрном техникуме) под руководством Ивана Алексеевича Селиверстова провели разведку, заложив десятки пробных шурфов, и в нескольких из них – в двух километрах северо-западнее монастыря – действительно обнаружили человеческие останки.

Получить разрешение на раскопки и эксгумацию (несмотря на все старания руководства Саранской епархии) тогда не получилось, но поисковики решили почтить память мучеников, возведя на этом месте мемориал. Камни для его фундамента ребята собирали на этом же поле, кирпич выделил монастырь, цемент – районная администрация. Монумент символизирует фрагмент кирпичной стены двухметровой высоты с небольшим сквозным окошечком, забранным железной решеткой. На мраморной доске высечена надпись «Захоронение жертв репрессий Чуфаровской следственной тюрьмы НКВД 1928–1939 гг. и Трудовой колонии 1939–1954 гг.»

Дело сдвинулось с мертвой точки лишь в этом году, век спустя после начала всероссийской смуты. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл объявил 2017-й годом примирения всех, враждовавших между собой на протяжении столетия, прошедшего после революции 1917 года. В Патриархии была создана специальная комиссия, которую возглавил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков). Ее задача – выявление и освящение мест захоронения жертв массовых репрессий

В Мордовии эту работу благословил Высокопреосвященнейший митрополит Саранский и Мордовский Зиновий, являющийся Председателем комиссии Саранской епархии по канонизации святых. Заместитель председателя этой комиссии иерей Николай Новотрясов, занимающийся темой репрессий уже около трех десятков лет, рассказал, что благословение Владыки буквально открыло все двери. Вопросы, которые многие годы считались неразрешимыми, урегулировались с ходу. Все согласования с госструктурами были произведены в считанные дни. "Просто чудо", - отмечает отец Николай...

Куда бы ни обратился с просьбами отец Николай, отказа не было нигде и ни в чём. Продукты питания для поисковиков пожертвовали предприятия республики. Республиканское управление МЧС выделило несколько больших палаток в полном комплекте (включая даже печки-буржуйки). Наместник Чуфаровского монастыря игумен Руфин (Баранников) поручил работницам кухни готовить поисковикам горячую пищу, чтобы доставлять ее прямо к месту работы в больших армейских термосах, выделенных опять же МЧС. Монахи оказали всевозможное содействие в оборудовании лагеря.

Самым сложным и затратным казался вопрос о приобретении большого количества гробов. Но случилось то, чего батюшка никак не ожидал. Позвонив в одно их похоронных бюро, расположенное на Светотехстрое, он рассказал его руководительнице Наталье Ивановне о проблеме. Надеялся на скидку, а она пожертвовала сорок гробов для захоронения новомучеников совершенно бесплатно.

Одно время казалось, что начало работ придется отложить из-за зарядивших дождей. Дождь шел даже накануне, но 20 июля, когда первые поисковики (три десятка юношей и девушек из Ромоданова, Саранска, Кочкурова и Ардатова) приехали в Чуфарово, погода выдалась просто прекрасная. Разбив лагерь в паре сотен метров от намеченного места работы, они взялись за лопаты, и к полудню, копая совсем рядом с мемориалом, на площади около 30 квадратных метров, успели углубиться более чем на метр и дойти до слоя человеческих останков.

После полудня иерей Николай Новотрясов совершил панихиду за упокой рабов Божиих «невинно убиенных, умученных морозом, гладом, и болезнями», моля Господа даровать вечный покой всем «зде ныне поминаемым». Затем отец Николай обратился к поисковикам и их командиру – исполнительному директору республиканского объединения «Поиск» Николаю Андреевичу Кручинкину (директору Музея боевой и трудовой славы) с небольшой речью:

«Нам с вами выпала особая миссия. Вы регулярно выезжаете на места боев, чтобы находить и захоранивать солдат, погибших в страшной войне 1941-1945 годов. Но еще до нее была полита кровью мучеников вот эта земля, где очень многие люди окончили свои земные дни. Для некоторых это место было пересыльной тюрьмой, и отсюда они отправлялись на восток, в Сибирь или Среднюю Азию, где сотни тысяч, не выдержав лишений, погибли и были зарыты тоже в безымянных могилах.

Мы не знаем, останки скольки именно человек лежат на этом поле, но я могу назвать вам имена двоих из них. Это настоятельница Свято-Троицкого Ковыляйского монастыря игумения Викторина (Нефедова) и митрофорный протоиерей Митрофан Владимирович Покровский, благочинный темниковских церквей. Их, в числе восьмидесяти человек, арестованных в Темниковском уезде в начале лета 1930 года, приговорили к расстрелу, который был произведен здесь, рядом с Чуфаровской тюрьмой, предположительно 4 июня того же года. Вместе с ними были расстреляны два темниковских купца и два бывших царских офицера. Имена других замученных и казненных Господь нам пока не открыл. Молитесь, ребята, может вам Он откроет имена тех, кто здесь лежит.

Передаю вам сердечное благословение от Владыки Зиновия, митрополита Саранского и Мордовского. Спаси вас всех Господи! Ангела-хранителя вам, Божией помощи и Божией милости на всех ваших путях, ведущих к спасению, и в ваших благих трудах!».

Действия по поиску, раскопки и эксгумация останков захороненных продолжались трое суток. Рабочий день у поисковиков начинался в семь часов утра и заканчивался с наступлением сумерек, с небольшим перерывом на обед. В результате их нелегких трудов на поверхность были извлечены останки 38 человек. Только двое из них были похоронены в гробах, но при этом положены с нарушением канонов, ногами на юг, как и остальные. В одном из черепов было обнаружено отверстие от пули.

Утром в воскресенье 23 июля останки новомучеников были разложены в гробы, соответствующим образом обряжены – так, как это делают с недавно усопшими, и после заупокойного богослужения, которое совершил иерей Николай Новотрясов в сослужении насельников Свято-Троицкого монастыря, преданы земле на том же месте, где были найдены. Но отныне это не общий ров, а тридцать восемь отдельных могил, над каждой из которых установлен православный крест.

У верующих людей не принято загадывать наперед, но за минувшее десятилетие мордовскими поисковиками было разведано еще несколько мест, где в 30-е годы прошлого века проводились массовые расстрелы, причем счет идет на тысячи человек. Да и на этом поле работа еще не закончена. Когда будет найдено и с почестями перезахоронено большинство лежащих здесь убиенных и замученных людей, рядом с мемориалом планируется выстроить часовню. Дай Бог, чтобы так и было.