Саранская учительница нашла могилу своего отца через 73 года после его гибели

Просмотров: 1797

На стенах в квартире Нины Александровны Аршиновой много вышитых узоров, картин, созданных довольно искусно. Между ними  - стеллажи, где собрания сочинений классиков соседствуют со школьными учебниками. Хозяйка квартиры - филолог, учитель русского языка и литературы. Конспекты и методички, разложенные по столам, свидетельствуют о том, что она преподает до сих пор. Несмотря на 80-летний возраст, Нина Александровна занимается репетиторством на дому. Не может без своей профессии.

 

Она проработала 30 лет в Саранской школе №8, бессменно  - в  начальных классах. Для многих и многих ребят она, "Отличник народного образования Российской Федерации", стала первым учителем, дала путевку в жизни.

 

Праздник Победы  занимает в жизни Аршиновой отдельное место. Совсем недавно она узнала о месте захоронения отца. Он пропал без вести в первый же год войны, а семья его ждала и всю войну и после нее.

 

Детство Нины Александровны пришлось на тяжелые военные годы. Она уверяет, что помнит и первый день войны, хотя ей и было всего-то 6 лет.

 

- Детские ощущения  сопровождают нас всю жизнь. События того времени, сохранились в моей памяти фрагментами, - говорит Нина Александровна. – Я родилась в  городе Елец Орловской (ныне Липецкой) области. А 22 июня 1941 года мы с отцом и матерью отправились на воскресный отдых на реку Сосна. Плавали, катались на лодках. Наш отдых прервали крики людей, пораженных внезапной новостью. Все стали искать свои лодки, чтобы переправиться на другой берег. Потом мы долго бежали по полю, засаженному желтыми цветами. С тех пор желтый цвет для меня – это  цвет начала войны. Следующий фрагмент: папа собирается на войну, мама плачет, а я играю в мяч. На отце был хорошо сшитый коричневый костюм и того же цвета фуражка. Пришли в военкомат: серое здание, серые ступени и много людей. Потом отец садится на белого коня и начинает гарцевать. Когда мать спросила его, зачем он это делает, ответил - для того, чтобы дочь его запомнила веселым, смелым, на белом коне. Так и случилось. Кроме того, и снимок такой сохранился. Потом всех мужчин построили буквой "П", они опускались на  колено и целовали край знамени. Сейчас я понимаю, что это была присяга на верность Родине. Потом вокзал: все расселись по вагонам, папа высунулся в окно и долго махал из удаляющегося поезда коричневой фуражкой. На тот момент мама ждала ребенка. К нам подошла дежурная по вокзалу и сказала рыдающей маме: "Ну, чего ты убиваешься? Подумай о детях!".

 

-Вы пережили войну в Орловской области?

 

-Нет. У мамы были родственники в Рузаевке. Вот туда мы и отправились. Ехали через Москву. Там почему-то была сортировка среди эвакуированных: в одну сторону отводили взрослых, в другую-  детей. Но я не хотела покидать маму и крепко вцепилась ей в руку. Мы громко кричали, и тогда распорядитель сказал, чтобы нас оставили в покое. В Рузаевке я пошла в школу в 1942 году. Тогда нас, малолетних, посылали собирать колоски на полях, ток подметали, чтобы ни одного зернышка не пропадало. Мы сразу почувствовали себя взрослыми. Ухаживали за животными в местном колхозе "Мазы знамя". И еще помню, что мне всегда нравилось учиться.

 

-Не тогда ли родилось желание и самой впоследствии стать учительницей?

 

- Очень может быть. Так получилась, что учителями были мои родные, так со стороны отца, так и матери. Бабушка моя  учительница. Мы часто дома играли в школу. И читать научилась сама по газете "Красная Мордовия". Я теперь с большим теплом вспоминаю нашу вожатую Розу Корабель. Тогда у  всех учеников отцы находились на фронте, и нередко семьи получали похоронки. Роза своим участием помогала людям пережить горе. Она организовала хор. Меня пригласила в клоунаду. До сих пор удивляюсь: как она точно угадала, что моя серьезность –это внешнее, а в душе я – клоун. Роза была нашим кумиром, мы все хотели быть на нее похожими.  В Рузаевке во время войны был расположен госпиталь. Частыми посетителями там были ученики нашей школы. Мы раненым пели, рассказывали стихи, разыгрывали сценки, писали письма домой под их диктовку. Фронтовикам это нравилось, иные плакали, вспоминали своих детей, делились с нами сахаром, сухарями. Тогда голодно было, жили очень бедно. Наша бабушка пекла лепешки на большом противне. Рецепт очень прост: ботва свеклы, лебеда, совсем немного муки и картошка. Для нас это было изысканным кушаньем. Мы просили, чтобы она готовила их почаще. И еще, все это время я ждала отца, думала, что он вот-вот вернется. Я ходила на вокзал, встречать прибывшие поезда. Приехавшим военным показывала фотографию отца и спрашивала: "Вы моего папу не видели?" Не раз обращалась в военкомат.

 

После школы я поступила вначале в педагогическое училище, потом – в  Мордовский  Государственный педагогический институт имени  Полежаева (теперь - госуниверситет имени Огарева), факультет – историко-филологический. Помню многих преподавателей, особенно Михаила Бахтина, который теперь признан мировой величиной. Его лекции были очень интересны, послушать их прибегали студенты  других факультетов. У него была особая манера вести предмет: он смотрел в аудиторию, а каждому казалось, что смотрит ему в глаза. Однажды он заболел, и сдавать зачеты пригласил к себе домой. Всем было интересно: как живет известный ученый. Оказалось, что довольно скромно. Из одежды привлекала внимание его шинель, а из мебели – в центре комнаты стояло роскошное кресло. Что характерно, он никогда не выставлял оценку "автоматом", как бы хорошо ни знали его предмет. Михаил Михайлович говорил, что для него удовольствие общаться с каждым человеком.

 

-После учебы Вы работали в саранских школах?

 

-Да, причем я начала работать еще в 1953 году, после окончания педучилища в 9-й мужской школе(были и женские). А после вуза – пришла в школу № 8. Тогда сложно было устроиться на работу, и мне предложили на время стать учителем начальных классов. Это "временное"  растянулось на 30 лет. Теперь я могу сказать определенно, что быть первым учителем – это мое. Какое же удовлетворение получаешь от того, что открываешь путь в науку, в жизнь.  Мы проводили в школе больше времени, чем ныне, вели больше дополнительных занятий, и я никогда не тяготилась этим. И сейчас стараюсь работать по мере сил. Я – репетитор русского языка и литературы, занятия у меня все расписаны заранее. У меня занимаются не только выпускники школ, но и ученики отдельных классов. И дочь пошла по моим стопам. Если была бы возможность все начать сначала, я бы все равно выбрала бы школу.

 

У Аршиновой масса фотоальбомов, и на большинстве снимков она среди учеников. Многие из этих улыбающихся мальчишек и девчонок ныне преуспели в жизни, есть известные в республике люди, некоторые работают за рубежом.

 

Долгое время Нина Александровна искала хоть какие-то сведения о своем отце, но все усилия были тщетны. И лишь в этом году ее дочь Ольга Олеговна обнаружила в Интернете список военнопленных фашистского концентрационного лагеря "Шталаг Марк-Понгад". Там под лагерным номером 40615 значился красноармеец Аргентов Александр Федорович. Он умер 2 апреля 1942 года и похоронен в местечке Марк-Понгад, которое  находится в Австрии, недалеко от Зальцбурга.

 

- Отец ушел на войну 4 июля 1941 года, а уже 15 октября был взят в плен. За это время он успел прислать домой открытку и три письма, - Аршинова показывает желтые листы, исписанные быстрым почерком. –Он родился 4 апреля и умер, не дожив двух дней до своего 34-летия. И в плен его взяли недалеко от Брянска. Сейчас, когда я получила эти сведения, на душе спокойнее стало. Я  должна обязательно побывать на его могиле. Понимаю, что я уже не молода, и сделать довольно непросто, но постараюсь.  

 

- Нина Александровна, 9 Мая  горожане приходят на праздничный парад , а потом направляются на мемориальное кладбище. Вы тоже там будете?

 

-Нет, 9 Мая – это для меня слезы. И мать моя тоже  не ходила. Я испеку блины и буду ждать дочь и внука, с которыми я всегда справляю праздники.

 

В углу комнаты под потолком я заметил икону и потухшую лампаду. Не удержался от вопроса:

 

-А в Бога Вы веруете?

 

-Верую, но вот пост не соблюдаю. Знакомый мой батюшка как-то сказал, что есть во время поста -  не грех, грех- людей обижать. Вы еще мой иконостас не видели. А вера моя объясняется еще и тем, что мой дедушка был священником.

 

Во время нашей беседы к Нине Александровне пришла ее бывшая ученица Ирина Корочкова. Школу она закончила уже давно, а свою учительницу навещает по – прежнему, то за советом обратится, то новости сообщить.

 

- Сейчас у нас отношения даже ближе, чем в школе. Подружками стали, - говорит Ирина Александровна. - Мне повезло, что Нина Александровна – моя первая учительница. У нее безумно интересно учиться. У нас не выпадало ни одной свободной перемены. Она доставала какую-нибудь интересную книгу: "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями", "Путешествия Гулливера", "Миклухо-Маклай - человек с Луны" и мы читали запоем. При этом даже отпетые хулиганы не пророняли ни слова. Надо отметить, что те же произведения я все читала, став взрослой и с тем же интересом. К Нине Александровне я привожу своего ребенка, советуюсь, как его воспитывать   

 

Семен МИХАЙЛЕВИЧ