
Юрий Земков был призван в армию осенью 1967 года. Когда они тряслись в армейском эшелоне, вся страна отмечала полвека Октябрьской революции. Юрий попал служить мотострелковую часть танковой дивизии, дислоцировавшейся в Венгрии, в окрестностях небольшого городка Дьер, неподалеку от границы с Чехословакией.
В ночь с 20 на 21 августа 1968 года их часть подняли по тревоге. Никакой суеты не наблюдалось. Стали выдавать боекомплект. Каждый мог взять себе столько патронов, сколько мог унести. Солдаты набивали ими карманы до максимума. Гранат дали поменьше – всего две. Одну наступательную РГД-5 с небольшим радиусом разлета осколков, другой гранатой была знаменитая "лимонка" Ф-1. С сухим пайком очень пожадничали – одна банка тушенки на двоих. Когда собрались, погрузились в "бронники" и погнали к границе. Та была совсем рядом.
На вооружении у них были старые бронетранспортеры БТР-40 и БТР-152. Во время марша перегруженные мотострелками бронетранспортеры никак не хотели брать подъемы.
Впереди колонны шел легкий разведывательный танк ПТ-76, этакий катер с пушкой. Подъехали к чехословацко-венгерской границе. Перед танком опустили полосатый шлагбаум. Танк на некоторое время сбавил ход, а затем, выпустив облачко сизого дыма, с ходу снес шлагбаум. Два чехословацких пограничника, увидев это, бросили свои автоматы и бросились бежать. Остальную дорогу шли без происшествий, никто не мешал, огня тоже никто не открывал. Даже не было аварий.

Вошли в Братиславу. Казалось, город никак не реагировал на приход советских войск. Но потом появились надписи: "Отец – освободитель, сын – оккупант", "Ленин проснись, Брежнев умри". Везде, где можно было, вывесили черные флаги. Солдаты переживали самые противоречивые чувства, они понимали – здесь им не рады, но приказ есть приказ. Полк развернулся рядом со старым аэродромом. Стали рыть траншеи в полный рост, строить землянки – заняли круговую оборону. Рядом с полком стояла чехословацкая минометная часть, ее взяли под контроль. Через город шли колонны с "партизанами" – резервистами, призванными из запаса, они заменяли наши части в Венгрии. В городе было тихо, хотя в других местах Чехословакии жгли танки и грузовики, сбрасывали машины с мостов. Стреляли в наших военных. Были убитые и раненые с той и с другой стороны.
Досталось и Юрию. В тот день он был разводящим. Караул, вооруженный автоматами Калашникова, держал под охраной в самом центре города памятник советским воинам-освободителям – в других городах памятники, подобные этому, безжалостно уничтожались, писались оскорбительные надписи. Вскоре собралась толпа – родители с детьми, молодежь, люди пожилого возраста. Стали издеваться над часовыми. Знали – есть приказ – "огня не открывать". Юрий подошел к собравшимся. И тут что-то блеснуло. Сильный удар в грудь. Перед глазами все поплыло. Пришел в себя в санчасти. Оказалось, что его ударили штыком. Шрам остался на всю жизнь.
Однажды часть, где служил Земков, подняли по тревоге: чешский танковый полк вышел с места постоянной дислокации. Гранатометчики получили гранаты для своих РПГ. Приказ: жечь, не жалея. Из окопов не вылезали трое суток. Нервы на пределе. Но танки не дошли до Братиславы.
В первое время кормили отвратительно. Раз в трое суток. Говорят, что выдавали американские консервы? Какие консервы? Гнилой хлеб с червями, оставшийся, наверное, с Великой Отечественной. А вот черные флаги пригодились. Их рвали на портянки. Хорошие такие портянки получились. Еще их подшивали на воротнички. Так и ходили с траурными воротничками.